?

Log in

Юрий Белановский

В комментариях к этому посту можно оставить информацию для меня.
Эту информацию вижу только я.





Рейтинг блогов


 
 
Юрий Белановский
Републикую статью моего папы Белановского Сергея Александровича (belan ).



О ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ФАКТОРАХ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ

 

Белановский С.А.


Данная записка написана для всех, кого интересует политическое и экономическое будущее страны в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Этот интерес может быть вызван, в том числе, стремлением отдельных людей или сообществ повлиять на будущее страны.

В экспертном сообществе сложился фактический консенсус, что в обозримом будущем страну ждут очень значительные перемены. Вместе с тем, характер этих перемен остается неясным и спорным, высказываются самые различные точки зрения.

Ниже будет изложено наше краткое видение будущих перемен и вытекающих из этого выводов.

 

Фундаментальные тренды и факторы волатильности политических показателей

Динамику политических трендов (рейтингов правителей, показателей удовлетворенности жизнью и т.п.) можно в какой-то мере уподобить динамике биржевых индексов. В частности, в отношении политических индексов можно использовать дуальную схему «фундаментальные факторы» - «факторы волатильности». Современная российская социология делает основной упор на факторы волатильности, имеющие краткосрочный характер в масштабе исторического времени. Между тем, фундаментальные факторы, как правило, остаются за рамками рассмотрения и эмпирически не исследуются.

К факторам политической волатильности можно отнести общественную реакцию на некоторые текущие события, такие, как как Олимпиада в Сочи или просто удачное/неудачное выступление некого значимого политического лица. Примером неудачного выступления может стать выступление В.Путина по поводу гибели подлодки «Курск», вызвавшее тогда всеобщее возмущение и временно (на примерно на 4 месяца) снизившее его рейтинг на 5%.

Влияние факторов волатильности длится обычно несколько месяцев, иногда лет, но затем сходит на нет. Надо сказать, что действие таких факторов обычно возникает из-за их эмоциональной связи с фундаментальными факторами, однако их краткосрочный эффект может временно поколебать, но не изменить фундаментальные тренды.

Фундаментальные факторы, заложенные, вероятно, в самой человеческой природе, тоже представляют собой определенную дихотомию. Упрощенно ее можно представить следующим образом. На одном полюсе это гедонистическая сфера желаний и потребностей человека, на другом – противостоящее им чувство долга, заставляющее его напрягать все свои силы для достижения некой цели и порой идти на верную смерть. Эта дихотомия имеет политическую и экономическую проекцию, которая будет рассмотрена ниже.

Факторы долга (или императивные факторы) необходимы для выживания любой человеческой популяции и вырабатываются культурой. Разрушение этих факторов может вести к гибели популяцию или государство. В любом обществе существует определенный баланс между факторами гедонизма и факторами долга. В разных обществах он может принимать разные формы и меняться под влиянием тех или иных обстоятельств, связанных как с кризисами, так и с периодами благополучия.

 

Экономический и политический кризис в России

Практически все эксперты признают, что в России наступил экономический кризис, глубина и продолжительность которого неизвестны и являются предметом споров. Те же эксперты осознают, хотя высказываются об этом реже, что уход В.Путина с политической сцены создаст ситуацию политического кризиса, сопровождаемой борьбой за власть, которая неизбежно возникнет, а в скрытой форме уже идет. Эта борьба может принять очень острые формы с серьезными последствиями для всей российской государственности. Административные меры по сдерживанию этой борьбы могут дать определенную отсрочку, но не предотвратить ее появление. далееCollapse )
 
 
Юрий Белановский
28 October 2015 @ 12:24 pm
Я провел 2 дня на московском дискуссионном форуме для НКО, органов власти и госучреждений, организованном Общероссийским народным фронтом. Поделюсь впечатлениями.

Прежде всего слова благодарности. Мне очень понравилась эта площадка! Ресурсность ОНФ впечатляет. Я благодарен за приглашение и возможность представлять опыт социального волонтерства.

Теперь о Форуме. Нашему волонтерскому движению "Даниловцы" семь с половиной лет. В области благотворительности со многими работаем вместе, состоим в двух серьезных ассоциациях, а это более полусотни организаций. Мы сотрудничаем с полутора десятками госучреждений. Я ожидал, что форум станет отраслевой площадкой. И что же? Единицы знакомых лиц на полтысячи, а то и тысячу участников. Меня до сих пор не оставляет недоумение: "Кто все эти люди?" Read more...Collapse )
 
 
Юрий Белановский
На портале Приходы опубликовали этот документ. Очеень важная тема. Спасибо.

Я пробежался по документы. Что сразу резануло? Это условия недопустимости церковного брака. Они явно архаичные и не годятся для современного общества.

Главный недостаток. Если есть архаичные правила - нужны объяснения. ПОЧЕМУ? ДЛЯ ЧЕГО? Простые ссылки на названия канонов - это не объяснение.

Итак.

1) Нельзя состоять в браке находящихся между собой в кровном родстве по прямой линии во ВСЕХ степенях, а по боковой линии – до седьмой степени включительно;

Проблема в том, что современные люди редко редко знают родню до 3-4 степени. Про большее и говорить нечего. Тема родства до 7 степени ушла в прошлое навсегда. Незачем в церковных документах транслировать правила ради правил, тем более, что предполагается, что епископ может и дать разрешение, что само собой предполагает отсутствие некоего сущностного основания.

2. Не могут вступать в брак состоящие в духовном родстве: восприемника и им воспринятую во Святом Крещении, восприемницу и ею воспринятого; восприемника и мать, а также восприемницу и отца воспринятого или воспринятой.

Я когда-то старался найти обоснование и объяснение в чем это духовное родство. Я не нашел. Его нет. Есть опять же древнее правило. Но по оно вероятно было продиктовано не духовной стороной, а материальной. В византийском законодательстве это учитывалось. Сейчас этот запрет так же потерял всякий смысл и вес. Но опять же... если он дан, надо дать обоснование и объяснение.

3. Очень смешное противоречие.
Нельзя вступать в брат не достигших минимального возрастного ценза согласно ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ГРАЖДАНСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ;

Нельзя вступать в брак достигшим максимального возрастного ценза согласно ПРАВИЛАМ ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО! – 60 лет для женщин (правило 24) и 70 лет для мужчин (правило 88);

То есть древние церковные правила очевидно разрешающие браки подростков теперь перевешиваются гражданским законом. И древние правила для которых пожилой возраст - глубокая старость (в силу неразвитости медицины и пр тех лет) перевешивают гражданский закон дозволяющий вступать в брак в любом возрасте.

Я уверен, что следует становиться на единообразии. Или архаичные церковные правила или гражданский закон.

4. И последнее. Мерилом и вершителем всех правил и норм является епископ. Оно конечно так. Но слишком много власти и прав, а вернее какое-то бесконтрольное всевластие и всеправие. Чревато безответственностью. Маленький бог на земле. Это плохо.

Просто, может получиться, что верующие люди (ученики Христовы, христиане) загоняются в рамки не имеющие отношения к жизни и во всем подчиняются еписокпу. Не Евангелию, а епископу - тому, кого они не знают, не видят, кто им никто, но царь и бог над ними.

http://prichod.ru/opinions/22367/
 
 
Юрий Белановский
Эта реплика — послесловие к моим вопросам о Церкви.

Похоже, в отношении церковного сообщества я живу в своей реальности. Может за несколько лет достаточно плотной работы с людьми в области благотворительности и волонтерства, причем с людьми ничем мне не обязанными, я изменил свой взгляд на окружающий мир, на людей, на отношения с ними? А может быть даже вокруг моих глаз соткались какие-то специфические очки, благодаря которым я перестал видеть что-то значимое ранее, но при этом вдруг разглядел нечто дотоле невзрачное? Трудно сказать, что произошло, но я вдруг увидел – и это было словно гром среди ясного неба – что многие, очень многие православные, боятся вопросов о Церкви, если вопросы эти обращены лично к ним и требуют их свободного и собственно сформулированного ответа. Такого ответа, что принято в психологии называть «от себя и за себя». Оказалось, что вопросы о Церкви без готовых ответов ставят в тупик, приводят в ступор. И это для меня значит, что некоторые, боюсь, что многие, мои братья и сестры по христианской вере не готовы взять ответственность за свою реальную Церковь! А может и просто бояться этого.

Кто-то, дискутируя со мной, говорил: «Причем тут я? Глава Церкви, ну то есть ее руководитель и хозяин и господин — Христос. Все в Его силе и власти. Значит, все хорошо! Моя ответственность — принять это „все“, как данность и… подчиниться». Иными словами, Церковь – это как Вселенная, сотворенная Богом. Я могу изменить мир? Нет. Мир может в чем-то не соответствовать моим ожиданиям? Да. Но это мои проблемы? Несомненно. И я обязан принять Божий мир таким, какой он есть? Только так!

Другие говорили примерно так. Вопросы не имеют право на существование. Личный опыт, чувства, мысли – так или иначе греховны. Нужны сразу готовые и авторитетные ответы. Личные размышления в контексте себя — недопустимы. Можно лишь или принять ответ, если он авторитетен для меня или осудить автора за то, что он неавторитетен. Если я сам ищу ответы на вопросы, то они — эфемерность или чушь, или ересь.

Слышал я и набившее оскомину: «Я грешник. Мои грехи — вот поле моей христианской жизни… Выше своих грехов голову не поднимаю… Что такое Церковь земная? Не моего ума дело».

Некоторые просто требовали от меня ответов, так и не объяснив своей неспособности отвечать и моей обязанности эти ответы давать.

Я понял, что следует объяснить свою позицию. далееCollapse )
 
 
 
Юрий Белановский
В свое время я работал в Русской Православной Церкви катехизатором, миссионером, преподавателем Воскресной школы. Мне всегда было интересно, а что у людей в голове? Как они переваривают теорию о Церкви? Что значит — быть православными, быть церковными? Очевидно, это не то же самое, что начитаться книг и цитировать их.

Я давно понял, нет ничего проще, чем декларировать некие истины, цитировать авторитетов и в, конце концов, распараллелить свое мировоззрение: известно, как надо, но это не имеет отношения к тому, что есть.

Мне хотелось и хочется обратить внимание, что не смотря на параллельность мировоззрения, жизнь — едина и целостна, хоть далеко не так красива, как хотелось бы. И церковная жизнь тоже. Понять и принять это — очень непросто.

У меня есть некоторые вопросы, обращенные к самому себе. Благодаря им, я могу для себя прояснить и понять, что значит быть церковным человеком сегодня? Тут нет правильных и неправильных ответов. Неправильно, а может и преступно по отношению к себе — игнорировать их. Правильно — так или иначе, исходя из личного опыта, ответить на них.

Вдруг кому-то интересно, понять что-то и про себя. Что значит быть церковным человеком сегодня?

Вот вопросы.

1. Что для меня Церковь?

2. Как я понимаю разделение Церкви на «земную» и «небесную»? Они распараллелены? Это две Церкви? В моем понимании, смерть — это своего рода фильтр для входа в «небесную»? Или Церковь одна и едина во Христе? Для меня, разделение — умозрительно? Как я чувствую, каждый живой христианин (и я, конечно) для Бога столь же равноценно значим, как и умерший (будь он прославлен в лике святых или нет)?

3. Церковь реальная, та что здесь и сейчас — это для меня и есть «земная церковь»? Она отделена от «небесной»? В чем я чувствую, вижу и могу другим показать нераздельность? Церковь должна соответствовать тому, что мы читаем о ней в Катехизисе и богословских книгах? Должна ли она, в моем понимании, соответствовать и нравственно тоже?

4. Церковь в моем восприятии — община, семья, организация, философская идея? Чем для меня определяются отношения внутри Церкви? Они дружественные, семейные, управленческие, формальные, личные? Что откликается в моей душе?

5. Что для меня община? Чем, по-моему, она отличается от организации? Каких отношений я жду, каких мне не достает? Что для меня главное в общинной жизни? На чем она основана? Применимы ли к общине такие понятия, как иерархия, договор, подчинение, власть, главенство, обязанности? Это и есть главное в общине? А я, вообще, хоть одну общину знаю? Почему я решил, что это община?

6. Может ли Церковь сразу состоять из таких разноприродных и несмешиваемых частей, как общины и управленческая организация? Как я вижу, как они соединимы? Если в Церкви общины отдельно, а организация отдельно, то не противоречит ли это единству и целостности Церкви?

7. Имеют ли значение для меня в отношении к внутрицерковной жизни такие понятия, как: права, обязанности, ответственность, свобода, соборность, мое мнение, доверие, внимание, забота, солидарность, право голоса, корпоративная этика, право на ошибку? Что из этого списка мне ближе? А что я вижу в церковной жизни?

8. Соответствует ли моя богословская и книжная картина Церкви той Церкви, что я вижу здесь и сейчас — в храме, в СМИ, в блогах, на официальных сайтах епархий и Московской Патриархии, в общении с верующими, со священниками, с епископами? Если это разные картины, то чем я это для себя объясняю? Должны ли эти картины соответствовать друг другу? Если да, то что мешает?

9. А какие практические задачи, по-моему, стоят перед реальной Церковью? Увеличение паствы? Количество храмов? Благосостояние церковноначалия?.. Нет? Тогда что? А что я вижу в жизни? еще много вопросовCollapse )
 
 
Юрий Белановский
Уже в 1927 году с полной значительностью обрисовался тот грустный факт, всеобщий (не только ведь среди русской молодежи), что на прямой религиозный призыв значительная часть молодежи вовсе не откликается. Факт этот просто нужно признать, хотя он очень печален, как грустный симптом, свидетельствующий о серьезном духовном недуге не столько даже среди молодежи, сколько среди взрослых — от духовных состояний последних всегда зависят стиль, вкусы, искания молодежи.

Маня Зёрнова задумала с помощью своей сестры Сони и брата Коли приглашать русскую молодежь в возрасте от 16-20 лет провести вместе время. Для заполнения времени Зёрновы приглашали видных писателей, артистов, художников, устраивали чай и т.д. На призыв этот стало откликаться очень много молодежи, преимущественно рабочей, не студентов, а уже трудящихся на фабриках и т.п. Очень скоро, благодаря присутствию женской молодежи, воцарился веселый тон, и здесь Маня Зёрнова очень правильно, как руководительница этой молодежи, разделила собрания на два типа — закрытые для содружества (куда звала сама Маня, куда вошли почти все лица первого призыва, очень много живых, умных, талантливых девушек) и открытые — клубные в точном смысле этого слова.

Неизбежность такого метода работы, каким стала пользоваться Маня Зёрнова, определялась, очевидно, тем духовным упадком, который стал уже обозначаться в русском обществе, несколько успокоившемся после первых лет трагических переживаний. Среди этой молодежи нужно было пробуждать духовные интересы — пробуждать духовную жизнь, — в особенности подходя к эстетической стороне души. С другой стороны, скопление большого числа молодежи в залах Монпарпаса открывало перед нами возможности входить в общение с этой молодежью и влиять на нее. Я почти всегда приходил на эти собрания и подсаживался то к одному, то к другому члену собрания, знакомился, заводил беседы.

На основании своего опыта, на основании наблюдений над работой сестер Зерновых и Коли Зёрнова, могу с полной убежденностью подтвердить ценность и плодотворность этой работы, хотя она позднее пошла на убыль и понизилась в своем качестве, но причины этого лежали в общих условиях жизни эмиграции, в том духовном разложении, доходящем иногда до подлинного гниения, которое, увы, имеет место в жизни эмиграции.

Среди молодежи, собиравшейся на эти вечера, царил прежде всего настоящий семейный тон (по крайней мере, первые два-три года, позднее стали прорываться, увы, более вульгарные и неприятные тона).

Однако духовные запросы этой молодежи имели одну особенность — эта молодежь не имела никаких своих духовных «исканий» в том специфическом смысле, какой мы привыкли вкладывать в эти слова. Она не имела интереса к «миросозерцанию», даже к осмыслению трагедии России. Задавленная тяжестью своего устройства, безденежьем, бесправием, безработицей, она нуждалась в социально-экономической помощи, она нуждалась в русской атмосфере, она готова была — без особых затруднений, но и без особого энтузиазма, питаться и от Церкви.

Печать духовной анемии — как бы духовной бесцветности, лежала на этих шоферах, рабочих и т.п. Женская молодежь была чище, талантливее, но не глубже. Помню один интересный случай — я как-то посоветовал А.С. Четвериковой, которая тогда руководила содружеством, чтобы предложить женской и мужской части содружества сделать свои театральный постановки отдельно. Надо сказать — женская постановка была очень талантлива, изящна, интересна, разнообразна, тогда как мужская была бесцветна, скучна, монотонна. Это не было случайностью, а типично отражало особенности женской и мужской части содружества.

Содружество жило еще 5 лет, кажется, но постепенно оно бледнело и замирало. ... как это часто бывает во всех начинаниях, первый «призыв», вынесший на себе все это новое начинание, относился к своему делу творчески, с интересом, следующие же «поколения» содружества, приходя на готовое уже дело, не чувствовали ни ответственности за него, ни творческого интереса, а скорее стремились «эксплоатировать» его.

Средний тип участников юношеского содружества не вмещал в себе идеи — отдачи себя на всю жизнь Церкви. Участники содружества были различны по своему духовному типу, по своей духовной отзывчивости и тонкости, некоторые (в особенности девушки) были искренне и подлинно религиозны, но самая эта религиозность не была в центре их личности.

Когда я думаю о России, мне кажется и правильным и необходимым, чтобы там существовали юношеские организации, руководимые людьми от Церкви, хотя и не ставящие себе иных целей, как только созидать духовно-здоровую среду для молодежи. Не нужно забывать, что есть такой тип людей, созревающих религиозно довольно поздно и довольно медленно и неспособных к яркому и горячему религиозному подъему в юные годы. Для таких людей религиозная жизнь, естественно, течет в довольно слабых и количественно и качественно формах — и именно для них нужно создание юношеских организаций спортивного, художественного, самообразовательного характера.

Пока Движение было цельно в духовно-психологическом смысле (что предполагало, что с течением времени духовный status членов его все время будет становиться богаче, сильнее, всестороннее), до тех пор эта «экстериоризация» духовных исканий не только вдохновлялась из своего духовного ядра, но и оставалась организационно в пределах Движения. Духовная энергия, как показывает нам сама Церковь, вовсе не чужда организационной задаче, но если духовная энергия выходит наружу, в плане исторической жизни, то тотчас начинают действовать и внешняя стимуляция и внешние ограничения, препятствия, но и внешние удачи, восторги и т.п. При внешнем росте, при наличии активности внешнего характера для духовной жизни вообще выступает особая проблема — не только сосредоточения этой активности в исходной духовной базе, не только вдохновляющего действия этой базы на всю внешнюю активность, но и другая еще проблема — здесь необходимо подлинное равновесие внутреннего и внешнего делания, отвечающее иерархическому достоинству духовной сферы и сферы активности: если эта активность становится шире, насыщеннее, чем та исходная база, которая лежит в основе, если эта активность богата собственными средствами стимуляции, то очень возможно, что сфера активности, не теряя связи с духовной базой, станет настолько «самопитательной», что фактически она заживет собственной жизнью и реальная творческая связь с центральной огневной силой постепенно будет исчезать.

Именно это и происходило в нашем Движении — его естественно развязавшаяся творческая активность стала постепенно переходить границы того, на что хватало еще духовных сил. Духовное напряжение не было настолько сильно, «прогресс» в духовной жизни не был настолько большим, чтобы духовно овладеть активностью, «растекавшейся» в разных направлениях. Эта активность, конечно, рождалась из христианского настроения, из духовного порыва, но опыта при переходе духовных порывов во внешнюю активность не было достаточно, чтобы не оказаться во власти внешних сил.

Движение, развивая свою внешнюю деятельность, становилось ближе и понятнее русскому обществу, которое, увы, было слишком духовно примитивно, чтобы ценить религиозное Движение как таковое. Боюсь, однако, что и в глазах самого Движения эта утилитарная сторона Движения была тоже как бы «оправданием» того пути, каким оно шло. Многие из нашей молодежи чувствовали, что их углубление в религиозную жизнь и является как бы ханжеством, святошеством или аскетическим отрывом от жизни. Поскольку это было в Движении — это лучше всего свидетельствует о его религиозном младенчестве.

Общая творческая задача Движения (в первую голову для него самого, т.е. для его членов в их жизни, а затем для «жизни» вообще) выражалась раньше в формуле «оцерковление жизни». Формула эта по существу заключала в себе все, что нужно было для формулирования идеологических и практических путей Движения, но заключала в себе это, в известном смысле, завуалированно.

Во всяком случае, формула эта вполне допускала чисто индивидуалистическое ее применение, могла быть относима только к личной жизни каждого. При таком толковании (верном лишь как частичное и неполное раскрытие смысла формулы) формула «оцерковление жизни» лишалась своего чрезвычайно важного и творческого содержания. По существу, она, конечно, была полярна, т.е. предполагала оба момента чисто индивидуального и социально-исторического понимания ее, но это и нужно было сказать с полной отчетливостью. Конечно, переход к новой формуле не был ни труден, ни неожиданен для старших, воспитанных на русской религиозно-философской литературе, — но его нужно было прочувствовать и пережить самой молодежи нашей. Мне кажется теперь, через 23 года, что переход Движения к формуле созидания православной культуры, как задаче, перед которой мы стоим, был пережит глубоко и творчески, и если все же он оказался мало плодотворным, то причину этого следует искать, главным образом, в том, что духовно-культурный уровень движенцев был все же недостаточно высок, недостаточно насыщен и, так сказать, взволнован проблематикой культуры вообще и тем более религиозной культуры.


- Протоиерей Василий Зеньковский. "Из моей жизни. Воспоминания" -
 
 
Юрий Белановский
В своих воспоминаниях протоиерей Василий Зеньковский много говорит о молодежном Движении русской эмиграции 20х годов прошлого века в Европе. Движение состояло из "кружков", которые возникали прежде всего в крупных городах. Особую роль - положительную роль - Зеньковский отводит белградскому кружку, ставшему в начале 20-х флагманом православного крыла Движения.

Уже во второй половине 20-х оценки Зеньковского меняются. Насколько я понимаю, на жизнь белградского (и не только) кружка оказал влияние карловацкий раскол. Тогда всерьез начали обсуждать тему жесткого подчинения кружков и Движения церковной иерархии. Белградский кружек, насколько я понял, выступал за подчинение.

Итак, вот реплика Зеньковского:

"Вместо горячего, но свободного и подлинного вдохновения, которым Белград (молодежный кружок) до последнего времени питал Движение, наступила в Белграде фаза мертвящей формальной преданности Церкви..."

Не смотря на дискуссии того времени о церковном подчинении, по словам Зеньковского, их Движение в итоге "оставалось свободным внутрицерковным объединением верующей молодежи".

Суждение Зеньковского для меня важно, ибо, по моему мнению и опыту, фраза о метрвящей формальной преданности Церкви - это удивительно точно уловленный и сформулированный закон церковной жизни.

Дерзну сказать, что это еще и печальный диагноз современной церковной работе с молодежью (и миссионерской, и катехизации...). Формальности разного рода есть, преданность есть, церковность есть, а жизни и развития и расцвета нет. :(

При этом я убежден, что Русской Церкви сегодня, как воздух необходимо свободное внутрицерковное объединение верующей молодежи. И бояться этого не стоит. Другой вопрос, как это сделать?

Опять же по словам того же Зеньковского: "свобода есть волшебный ключ отворяющий самые замечательные проблемы".
 
 
Юрий Белановский

В благодарность нашим благотворителям!

а) Как и что устроено?

 

б) Волонтерство и благотворительность:

 

в) Закон о волонтерстве

 

г) Актуальные вопросы православного служения:

 
 
Юрий Белановский
«Церковь не может дать миру больше любви и свободы, чём она сама обладает в своих членах даром любви и свободы...

Я понял, что нам не хватает основного христианского дара любви, раз в братьях христианах мы замечали только то, что могло явиться темой для обличения, а не замечали их высокой, поразительной христианской силы... Скудость любви - одна только причина того, что мы не узнаем в протестантах, наших братьев во Христе и спешим разорвать с ними.

Глубоко не по-христиански просто констатировать бедность и узость протестантизма и этим ограничиться. Они ведь не виноваты в том, что им недоступна и неведома та полнота, которой богато наше Православие.

Первое время мне почти казались кощунственными самочинные молитвы, воздыхания, эти закрытия лиц, а потом постепенно все представилось мне совершенно в другом виде. Я вдруг с чрезвычайной силой почувствовал, что все действительно молятся, и это было для меня как бы наитием свыше, вдохновением от Святого Духа, потому что мне не только стало теплее, легче, но я понял до глубины, что все они ученики, верные, любящие ученики Христа. А это значило, что передо мной были мои братья, и мне стало вдруг так стыдно, что я этого раньше не чувствовал, не понимал.
Чем резче выступала догматическая скудостъ и бедность того, что говорили протестанты, тем ярче выступала передо мной вся духовная сила и реальность их любви ко Христу, их горячей веры, их всецелой, беспредельной преданности Ему. Они стали мне постепенно больше чем родными — я вдруг почувствовал себя бедным, слабым перед ними.

Я понял, что богатство, сила, глубина Православия не делает меня самого сильным и глубоким; моя жизнь во Христе, моя любовь и преданность Ему предстали мне на фоне того, что я чувствовал и видел у своих новых друзей, такими хрупкими, слабыми, ничтожными.
И в голову мне все стучала мысль: нам, православным, было вверено великое сокровище Православия, а мы, как пустые и легкомысленные дети, считая себя наследниками Православия и гордясь этим, фактически не владели этим сокровищем, ибо были так духовно бедны. Протестанты же, бедные в том, что у них осталось от Православия, горячо и сердечно жили тем, что у них осталось. Мы, православные, лукавые и ленивые рабы. Господь может отнять у нас наше сокровище и отдать его тем, кто явил себя «верным в малом».

Недопустимость никакого высокомерия со стороны нас, православных, — а я сам ощутил в себе это высокомерие, вытекавшее из сознания, что мы богаты сравнительно с протестантами, — необходимость смирения перед тайной нашего избрания (ибо нам было вверено великое сокровище Православия) — все это открыло для меня возможность молитвенного с протестантами общения, а не просто общения в тонах «вежливости»,

Я не мог тогда ничего сказать, но я ощущал отвержение христиан Запада как ересь, проистекавшею От «окамененного нечувствия» сердца, от слабости во мне огня Христовой любви. Ощущение протестантов как братьев во Христе меняло для меня все ощущение Православия, освобождая меня от замыканий в себе».

---------------------

Это слова Пртоиерея Василия Зеньковкого. В середине 20-х годов, тогда еще просто профессор Зеньковский, прожив в эмиграции несколько лет, впервые всерьез встретился с христианами Запада. Для него, человека православно-идейного, очень образованного, профессора, подкованного и в богословии, эта встреча стала откровением и особым переживанием.

Для меня, ключевая мысль этих размышлений в том, что «Церковь не может дать миру больше любви и свободы, чём она сама обладает в своих членах». Я и сам так думаю и много раз убеждался, что никак иначе быть не может. Всякие разглагольствования о том, что люди грешны, что через Церковь изливается Любовь Божья давно уже показали свою полную несостоятельность и легковесность. Любовь Божья не укоренившаяся в «своих», может может конечно привиться к «чужим». Но это и будет обличением «своих», свидетельством, что они сами стали «чужими».
Ниже привожу почти полную цитату.Read more...Collapse )